О российских консерваторах и сути их потуг
На XIX съезде КПРФ было зафиксировано: «Попытка провозгласить так называемую консервативную революцию не отвечает ни на один вызов современности. Во-первых, сами по себе слова о великих национальных традициях и «особом пути» России не повышают уровень жизни людей. А если под эти фразы жизнь человека только ухудшается, однажды они начнут раздражать. Во-вторых, для патриотизма нет ничего опаснее, чем попытка одеть великую русскую культуру в изношенные лапти и разодранную полотняную рубаху».
По мере развития событий в стране и мире более ясно становится верность оценок партийного съезда. А ответ на поставленный лидером КПРФ Геннадием Зюгановым вопрос: «Разве случайно то, что, оценивая факты прошлого, новоявленные консерваторы часто подхватывают подлости либеральной «пятой колонны»?» — отражает действительность всё чётче с каждым днём.
Так, например, консервативная общественность на Русском севере любит вспоминать про «800-летие крещения карелов», про то, как царское государство заботилось о нуждах местного населения, и о том, что лишь кровавые большевики подорвали благополучие и стабильность. Об этом глава Республики Карелия в очередной раз вспоминал на недавнем открытии памятника графине Орловой-Чесменской в городе Питкяранта. В своём выступлении он подчеркнул: «Благодаря графине Орловой-Чесменской в Карелии были построены церкви, было сделано немало добрых дел. В Салми она построила храм. После войн он оказался разрушен, но будем его восстанавливать, — сказал руководитель региона. — Вклад конкретных людей в разное время в развитие нашей земли — это и есть история, которую мы должны передавать грядущим поколениям. Особенно важно помнить и чтить историю и людей для сохранения нравственно-духовных ценностей и принципов православия».
Звучит красиво, но вот если начать вспоминать, как карелы жили на самом деле во времена господства и правления благородных особ, то создаётся совершенно иное впечатление. Более того, оно укрепляется ещё и посредством тех результатов, которые эти наследники графов и графинь, государынь и государей достигли, опираясь на идеологические суррогаты своих идейных вдохновителей.
До революции, например, в Олонецкой губернии грамотных среди карелов было от силы 15—18%. Большинство из них жили в деревнях и были бедными крестьянами (все помнят пословицу «Карел кору ел»), часто уходили на сезонные работы, в лесорубы и сплавщики. Многие крестьяне в поисках работы вообще покидали свою губернию и направлялись в Петербург, Ревель, Ригу и другие города. Численность отходников (плотников, столяров, каменотёсов и др.) в середине 60-х годов XIX века составила около 9 тысяч человек, в 1890 году — 17 тысяч человек, а в 1900 году — 22 тысячи человек. Из Карельского Поморья от 3 до 4 тысяч рыбаков уходили ежегодно на весенне-летние промыслы в Северном Ледовитом океане.
Также важно отметить, что уровень развития медицины был таким, что болезни косили население беспощадно — от чахотки до сифилиса. Более того, вполне подтверждённым фактом является и то, что на этом фоне царское правительство искусственно задерживало развитие национальных окраин России. Так, Карелия оставалась лишь поставщиком сырья на внутренний рынок страны. Ежегодный выпуск продукции обрабатывающей промышленности на душу населения накануне Первой мировой войны в среднем по России составил свыше 40 рублей, но в Олонецкой губернии всего около 8 рублей. Вследствие бездорожья районы были разобщены и оторваны от центральных областей страны, что отрицательно сказывалось на развитии промышленности и культуры Карелии.
Но всё перевернулось в 1920 году, когда Советская власть создала Карельскую трудовую коммуну. Впервые в истории у карелов появилась своя государственность. А через три года, в 1923-м, коммуну преобразовали в Карельскую АССР.
И вот тут начинается самое интересное. К 1939 году подавляющая часть карелов уже умела читать и писать. По всей республике открылись сотни школ, техникумы, педагогический институт. А в 1940-м был открыт Петрозаводский государственный университет. К 1940 году объём промышленного производства вырос в семь раз по сравнению с 1913 годом. И это — не случайность и не дар с неба, это был результат планомерной политики: развитие национальных республик тогда считалось стратегической задачей, а не вопросом «выгодно — невыгодно».
К 1970—1980-м годам в Карелии уже работали свой филиал Академии наук, Национальный театр, филармония, библиотеки, музеи, народные творческие коллективы. В карельских деревнях и посёлках жильё, школы, садики и больницы возводили по единому для всех союзному стандарту. И безработицы просто не существовало.
А потом — уничтожение СССР и отказ от плановой экономики, фактическое претворение в жизнь стержня политики императорской России, её продолжателей и защитников периода Гражданской войны — белогвардейцев. На оставшихся планах по стройкам, глубокой переработке леса и развитию сёл попросту поставили крест.
В 1990-е сначала под удар попало село, и в первую очередь те, кто там работал. А в лес, который всегда был основой жизни карелов, пришёл частный бизнес, которому нужна только прибыль, а не люди. В итоге посёлки вымирают, совхозы банкротятся, работы нет. По сути, вместо привычной жизни возникли «территории доживания».
Как метко заметил поэт Егор Исаев:
Сгорает деревня,
сгорает, сгорает,
В чаду самогонном
безмолвствуют клубы:
Погосты — на прибыль,
роддомы — на убыль,
На убыль моторы,
в раскройку гектары,
Под нож под убойный
стада и отары...
Молчит колокольня
в подспудном накале.
Тем временем, когда производство схлопнулось, местные чиновники от «Единой России» ударили по социалке — под видом «оптимизации». Участковые больницы, ФАПы, почта, маленькие школы, автобусные маршруты — всё это исчезало.
Цифры иллюстрируют: в 1989 году в Карельской АССР жили 79 тысяч карелов. По переписи 2021 года по всей России их насчитали всего 32 тысячи, и из них в самой Карелии — 25,9 тысячи. А население всего региона от года к году сокращается ударными темпами. За тридцать лет народа стало меньше почти втрое. Карелия сегодня — первая национальная республика в стране, где численность титульного народа опустилась ниже 50 тысяч и он официально перешёл в разряд малочисленных. Съезды карелов — это, по сути, костюмированные сборища на бюджетные деньги. Красивая картинка для отчёта о межнациональном согласии, не более. Очевидно, что говорить о реальном положении дел никто там не намеревается.
Если так пойдёт и дальше, то через пару десятилетий наши внуки будут читать про карелов только в историко-краеведческих изданиях, да и то как о канувшем в Лету народе.
Таким образом, сегодня главный вопрос: успеем ли мы что-то изменить? А изменить можно только одно: вернуться на социалистический путь, которым двигалась наша страна и её территории основную часть XX века.
И дело здесь в том, что рынок не сохраняет малые народы. Рынок их списывает в расход, когда они перестают быть «эффективными потребителями». Ситуация с карелами и их территориями проживания — деревнями — наглядная иллюстрация этого. Пока была социалистическая экономика, не нужно было доказывать «эффективность» существования карельской деревни: она являлась частью общего плана.
Из всего отмеченного выше можно заключить лишь одно — это подтверждено историческим опытом и сегодня сама жизнь указывает на то же: право на достойное существование способен гарантировать только социализм. Всё остальное подчас лишь пафосное отпевание под слова о великих национальных традициях и «особом пути» России.
Н.М. КОВЫНЕВ, секретарь Карельского рескома КПРФ, член ЦК ЛКСМ РФ.
Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам.